September 5th, 2012

тигр

Ночной мотылек

Я возвращался поздно ночью домой, с работы, усталый и подавленный. День выдался невероятно напряженным, я ощущал себя как раскаленный металл на наковальне, по которому сыплются удары молотом, один за другим, снова и снова. И конечно, последней каплей был звонок подруги, которая в разгар всех разборок на грани истерики, увольнения и служебной смерти, позвонила, чтобы рассказать мне что я такая, сволочь, которая о ней совсем не заботится.

В какой то момент я понял, что - все, с меня хватит, я больше не выдержу. Я развернулся и ушел с рабочего места, и долго сидел на согретых солнцем ступеньках недалеко от вонючей мусорки. Сидел и как это называется - "тупил", ничего не делая, ничего не желая и ни о чем не думая.

Итак, я возвращался домой, куда, честно говоря, возвращаться совсем не хотелось. Была уже ночь и ночь была немного душной и влажной, как бывают влажными и теплыми ночи у моря. Только это было не море - это была Москва, огромное человеческое месиво, одной из крупинок в котором был и я...

Я поднялся на этаж - и тут мой взгляд привлекла изысканная и даже в каком то смысле болезненно красивая ночная бабочка. Она сидела на подоконнике, на расстоянии вытянутой руки. И я протянул к ней руку - она вспорхнула и начала биться о новенький плафон дневного света, которые в нашем подъезде заменили буквально месяц назад. Я вдруг понял, что она бьется так уже давно, - возможно уже несколько драгоценных часов из той короткой жизни, которая ей отпущена на этой земле. Она влетела в открытое окно, привлеченная искусственным светом и пребывает в этой ловушке, не в силах ее оставить. Пока я думал об этом, откуда ни возьмись, прилетели еще несколько бабочек, которые с хрупким отчаяньем снова и снова наносили удары о светящуюся пластмассу. В воздухе стоял характерный и едва слышный шелест и треск, какой бывает от ночных мотыльков, попавшихся в световые ловушки.
Мое отчаяние достигло предела. Я открыл окно и попытался выгнать всех бабочек наружу, в ночь, чтобы они летели туда, куда им положено лететь, чтобы они прожили свои последние часы не в дурно пахнущем подъезде, а где- то там, в таинственном сумраке ближайшего парка. Но ничего не вышло - они легко обходили меня и снова ударялись своими тельцами об источник света. Я начал искать способ выключить свет - но и это у меня не вышло....

И тогда я вспомнил - я вспомнил один момент из своего детства, я вспомнил это отчаяние и невыносимое желание вырваться из этой клетки. Мне было 6 лет, мы с мамой шагали по тропинке, проложенной между садами, я шел сзади, едва успевая за ней. И я не просто шел за ней - я заглядывал в каждую яму. У нас тогда проводили электричество и рабочие вырыли ямы под столбы. И в каждой такой яме, которые мне тогда казались невероятно глубокими, скапливалось огромное количество лягушек, которые не могли выпрыгнуть из ям с отвесными стенами. Целыми днями, будучи на даче с родителями и бабушками, я занимался тем, что спасал лягушек. Счет шел на сотни. Я помню, какое отчаяние и боль появлялись у меня каждый раз, когда я видел этих существ, попавших в ловушку. Я готов был на все, чтобы их спасти, вытащить.
И вот шагая вслед за мамой, я ступил на край одной такой ямы и в следующий момент очнулся, лежа на дне этой ямы. Где то высоко в небе проплывали белые облака, а из за края этой ямы выглядывала мама, на лице которой смешались выражения страха и облегчения. Похоже, что она не сразу обнаружила мою пропажу, и я некоторое время провел без сознания. Тогда я сломал руку.

Но откуда я взял это отчаяние? Почему меня так выводило из себя зрелище существ, попавших в ловушку? Причем, неважно, кто это был - человек, бабочка или лягушка. Сама ситуация обреченной замкнутости приводила меня сначала в состояние печали и отчаяния, а затем - как по трамплину - я выпрыгивал в состояние, из которого действовал отрешенно и эффективно. И сам я, когда ощущал себя в ловушке, по настоящему безвыходной, начинал действовать действовать безупречно , без ожиданий и надежд. Мое "я" уходило на второй план по настоящему, только в эти моменты. Но до тех пор, пока был выход или я видел какую-то лазейку, я тянул время и бесконечно откладывал все, что возможно.

До этого был еще один момент, очень странный. Даже сейчас, практикуя магию в современном смысле этого слова, я не могу точно объяснить, что тогда произошло, хотя то, что произошло, было по-настоящему важным в моей жизни. Мне было примерно 4 года. Я вышел во двор погулять, было жарко и я сидел в тени, на ступеньках, выложенных прямо в земле деревянными досками. Я помню, что что со мной происходило что то необычное, на меня накатила волна незнакомых ощущений. И в этот момент ко мне подошла огромная лохматая собака. Она плакала. Клянусь, я видел ее слезы! Я почувствовал к ней такое расположение и сочувствие, что меня тоже стали душить слезы. Я обнял ее и мы сидели так довольно долго в обнимку, и оба плакали. Я помню, что она как будто бы мне что-то рассказывала. она напрямую передавала мне свои чувства, рассказывая о своей жизни. Даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, в моих глазах выступают слезы! Что-то тогда в ее рассказе было о смерти. Я помню, что этот эпизод был первым, в котором я получил прямую информацию о смерти, о конце жизни, о хрупкости и уязвимости физического тела, о неизбежности, о конце всех концов. От уличной дворняги, добродушной и приветливой.

Наблюдая за собой, выслеживая и перепросматривая себя, я вижу такого же мотылька, пойманного и очарованного искусственным светом. Снова и снова я бьюсь обо что-то, чья притягательность невыносима, почти так же, как и болезненна.
Я вращаюсь и летаю вокруг своих привычек и шаблонов, то вырываясь на несколько мгновений, делаю несколько взмахов крыльями, и снова погружаюсь обратно, ненавидя и проклиная себя, но не в силах ничего с собою сделать. И каждое такое погружение - как болезненный удар об искусственную пластмассу моего "эго".